Святитель Дими́трий, Ростовский митрополит. Подвиги против раскола

Страница для печатиОтправить по почтеPDF версия

При всех сво­их за­ня­ти­ях свя­ти­тель по воз­мож­но­сти обо­зре­вал свою паст­ву и при вто­рич­ном по­се­ще­нии го­ро­да Яро­слав­ля в 1704 го­ду тор­же­ствен­но пе­ре­ло­жил мо­щи свя­тых кня­зей, Фе­о­до­ра Смо­лен­ско­го и чад его Да­ви­да и Кон­стан­ти­на, в но­вую ра­ку, устро­ен­ную усер­ди­ем граж­дан, от­ча­сти и его соб­ствен­ным; по люб­ви сво­ей ко всем угод­ни­кам Бо­жи­им уде­лил он и се­бе ма­лую часть мо­щей их на бла­го­сло­ве­ние. По­се­тив опять на сле­ду­ю­щий год Яро­славль, он был оза­бо­чен вра­зум­ле­ни­ем неко­то­рых из чис­ла мень­шей бра­тии его об­шир­ной паст­вы – их встре­во­жи­ло по­ве­ле­ние цар­ское о бра­до­бри­тии, по­то­му что они, по сле­по­те сво­ей, по­чи­та­ли ли­ше­ние бо­ро­ды за ис­ка­же­ние об­ра­за Бо­жия. Свя­ти­тель сам рас­ска­зы­ва­ет, как од­на­жды при вы­хо­де из со­бо­ра по­сле ли­тур­гии два не ста­рых че­ло­ве­ка оста­но­ви­ли его с во­про­сом: как по­ве­лит им по­сту­пить, по­то­му что они пред­по­чи­та­ют по­ло­жить луч­ше го­ло­вы свои на пла­ху для от­се­че­ния, неже­ли бо­ро­ды. Не при­го­тов­лен­ный к от­ве­ту свя­той Ди­мит­рий спро­сил толь­ко у них: «Что отрас­тет? го­ло­ва ли от­се­чен­ная или бо­ро­да?» – и на их от­вет: «Бо­ро­да», – ска­зал им в свою оче­редь: «И так луч­ше нам не ща­дить бо­ро­ды, ко­то­рая столь­ко же раз отрас­тет, сколь­ко ее бу­дут брить; го­ло­ва же от­се­чен­ная – толь­ко в вос­кре­се­ние мерт­вых». По­сле та­ко­го вра­зум­ле­ния уве­ще­вал он и со­про­вож­дав­ших его граж­дан по­ко­рять­ся во всем пре­дер­жа­щей вла­сти, по сло­ву апо­столь­ско­му, и не в зри­мом, внеш­нем об­ра­зе, ра­зу­меть по­до­бие Бо­жие. Впо­след­ствии на­пи­сал он по это­му пред­ме­ту це­лое рас­суж­де­ние, ко­то­рое бы­ло неод­но­крат­но пе­ча­та­но по во­ле го­су­да­ря; это был пер­вый опыт со­стя­за­ния его с рас­коль­ни­ка­ми, ему неиз­вест­ны­ми до при­ше­ствия из Ма­ло­рос­сии.

«Аз сми­рен­ный не в сих стра­нах рож­ден и вос­пи­тан, – пи­сал он, – ни­же слы­шал ко­гда о рас­ко­лах, в стране сей об­ре­та­ю­щих­ся, ни о разн­ствии вер и нра­вах рас­коль­ни­чьих; но уже здесь, по Бо­жию из­во­ле­нию и по ука­зу го­су­да­ря жи­ти на­чав, уве­дех слу­хом от мно­гих до­не­се­ний». То­гда же, для на­зи­да­ния сво­ей паст­вы, кро­ме уст­но­го про­по­ве­до­ва­ния сло­ва Бо­жия, на­пи­сал он ка­те­хи­зи­че­ские на­став­ле­ния в бо­лее до­ступ­ном ви­де во­про­сов и от­ве­тов о ве­ре, а так­же зер­ца­ло пра­во­слав­но­го ис­по­ве­да­ния и еще две­на­дцать ста­тей о пре­су­ществ­ле­нии хле­ба и ви­на в Те­ло и Кровь Гос­по­да на­ше­го Иису­са Хри­ста.

Бы­ли у него и дру­гие за­бо­ты о бла­го­со­сто­я­нии вве­рен­но­го ему ду­хо­вен­ства, по слу­чаю пе­ре­пи­си для рас­пре­де­ле­ния в во­ен­ную служ­бу де­тей свя­щен­но- и цер­ков­но­слу­жи­те­лей, так как то­гда ве­ли­кая бы­ла нуж­да в лю­дях вся­ко­го зва­ния для тя­го­тев­шей над Рос­си­ей швед­ской вой­ны. Неуте­ши­тель­но бы­ло и оску­де­ние ар­хи­ерей­ско­го до­ма, по­то­му что все вот­чи­ны со­сто­я­ли под мо­на­стыр­ским при­ка­зом, но и то немно­гое, чем мог поль­зо­вать­ся свя­ти­тель, упо­треб­лял он на учи­ли­ща убо­гих. До че­го до­хо­ди­ло соб­ствен­ное его убо­же­ство, вид­но из его пись­ма к Фе­о­ло­гу; он из­ви­ня­ет­ся, что не име­ет ло­ша­дей, дабы при­вез­ти его к се­бе, ибо сам чуть не пеш­ком бро­дит: «Ни ко­ня, ни всад­ни­ка, оску­де­ли ов­цы, и ло­ша­дей нет». Впро­чем, как он впо­след­ствии вы­ра­зил­ся в сво­ем за­ве­ща­нии: «С тех пор, как при­нял на се­бя ино­че­ский об­раз и обе­щал Бо­гу ни­ще­ту про­из­воль­ную, да­же до при­бли­же­ния ко гро­бу, не со­би­рал я име­ния, кро­ме книг свя­тых; ни зла­та, ни среб­ра, ни из­лиш­них одежд, кро­ме са­мых нуж­ных, но ста­рал­ся со­блю­сти нес­тя­же­ние и ни­ще­ту ино­че­скую ду­хом и са­мим де­лом, по­ла­га­ясь во всем на Про­мысл Бо­жий, ни­ко­гда ме­ня не остав­ляв­ший». Но здо­ро­вье его, ис­то­щен­ное мно­ги­ми тру­да­ми, час от ча­су оску­де­ва­ло, и это по­бу­ди­ло на­пи­сать свою ду­хов­ную пе­ред Пас­хой 1707 го­да.

За год пред тем по­се­тил он еще од­на­жды Моск­ву, ку­да был вы­зы­ва­ем на чре­ду для со­ве­ща­ний, как то бы­ва­ло при пат­ри­ар­хах, и там мно­го го­во­рил по­уче­ний цер­ков­ных. Опыт­ность его бы­ла весь­ма по­лез­на для дру­га его, ме­сто­блю­сти­те­ля Сте­фа­на, к нему об­ра­ща­лись и от­да­лен­ные ар­хи­ереи, при­вле­чен­ные его сла­вою как ду­хов­но­го пи­са­те­ля и ви­тии. Мит­ро­по­лит Ка­зан­ский Ти­хон, пе­ре­нес­ший в ка­фед­раль­ный со­бор свой мо­щи свя­ти­те­ля Гу­рия, про­сил со­ста­вить для него служ­бу и по­хваль­ное сло­во, что ис­пол­нил свя­той Ди­мит­рий с тою же лю­бо­вью, с ка­кой пи­сал са­мые жи­тия свя­тых. Он со­ста­вил для Ка­за­ни еще две служ­бы, в честь чу­до­твор­ной ико­ны Бо­го­ма­те­ри и свя­тых му­че­ни­ков Ки­зи­че­ских, ко­то­рые и до сих пор там со­вер­ша­ют­ся. Ду­ша его, про­ник­ну­тая по­ма­за­ни­ем Ду­ха Свя­то­го, ча­сто из­ли­ва­лась в крат­ких ду­хов­ных тво­ре­ни­ях, ис­пол­нен­ных уми­ле­ния, ко­то­рое, ис­те­кая из столь бла­го­дат­но­го ис­точ­ни­ка, спа­си­тель­но дей­ство­ва­ло на чи­та­те­лей.

Та­ко­вы его «Вра­че­ство ду­хов­ное на сму­ще­ние по­мыс­ла, от раз­ных книг оте­че­ских вкрат­це со­бран­ное» и «Апо­ло­гия в уто­ле­ние пе­ча­ли че­ло­ве­ка, су­ще­го в бе­де и озлоб­ле­нии», и еще: «Внут­рен­ний че­ло­век в кле­ти серд­ца сво­е­го, уеди­нен­но по­уча­ю­щий­ся в тайне»; са­мое их на­зва­ние уже вы­ра­жа­ет внут­рен­нее до­сто­ин­ство. Уми­ли­тель­на его мо­лит­ва ис­по­ве­да­ния к Бо­гу по­все­днев­но­го, от че­ло­ве­ка, по­ла­га­ю­ще­го спа­се­ния на­ча­ло, и ис­по­ве­да­ние об­щее гре­хов, гла­го­ле­мое пе­ред иере­ем, ко­то­рое вла­га­ет он в уста каж­до­му че­ло­ве­ку, не име­ю­ще­му до­воль­но сме­ло­сти вы­ра­зить их доб­ро­воль­но. Воз­вы­шен­но раз­мыш­ле­ние свя­ти­те­ля о при­ча­ще­нии Свя­тых Тайн, в со­зер­ца­ние ко­то­рых лю­бил ча­сто по­гру­жать­ся; он еще оста­вил ним крат­кое о них вос­по­ми­на­ние на каж­дый пя­ток, вме­сте с тро­га­тель­ным це­ло­ва­ни­ем язв Гос­по­да на­ше­го Иису­са Хри­ста, с бо­го­мыс­лен­ным им по­кло­не­ни­ем и пла­чем на по­гре­бе­ние Хри­сто­во. Тут яс­но слы­шит­ся го­лос ду­ши в со­зер­ца­нии спа­си­тель­ных стра­да­ний Спа­са сво­е­го, со­пут­ству­ю­щий ему от Геф­си­ма­нии до Гол­го­фы, ду­ши, ко­то­рая, по люб­ви сво­ей к Рас­пя­то­му, мо­жет вос­клик­нуть вме­сте с апо­сто­лом: «Мне же да не бу­дет хва­ли­ти­ся, ток­мо о Кре­сте Гос­по­да на­ше­го Иису­са Хри­ста» (Гал.VI:14).

Ино­гда лю­бовь эта из­ли­ва­лась в сле­зах скор­би; ви­дя без­ды­хан­ным ис­точ­ник жиз­ни, взы­ва­ет он: «Ка­мо гря­де­ши несо­мый, слад­чай­ший Иису­се? ка­мо от нас гря­де­ши, на­деж­де и при­бе­жи­ще на­ше? ка­мо, све­те наш, за­хо­ди­ши от очию на­шею? неза­хо­ди­мое солн­це, ка­ко по­зна­ва­е­ши свой за­пад?

Ста­ни­те но­ся­щии но­ся­ще­го весь мир дла­нию! ста­ни­те но­ся­щии по­нес­ше­го бре­мя гре­хов­ное все­го ро­да че­ло­ве­че­ско­го! но­ся­щии ста­ни­те, его же ра­ди ста солн­це и лу­на в чи­ну сво­ем, на Кре­сте то­го зря­щи».

«Не бра­ни­те нам де­тем при­хо­ди­ти ко от­цу, аще уже и умер­шу; не бра­ни­те ча­дом по­пла­ка­ти о об­щем всех ро­ди­те­ле, иже по­ро­дил есть нас кро­вию сво­ею. Да­ди­те ноне ма­лые из­ли­я­ти слез­ные от очес кап­ли над тем, иже от все­го те­ла для нас изобиль­ные ис­то­чи кро­ве сво­ея по­то­ки, от ре­бер же с кро­вию во­ду».

Еще од­но ду­хов­ное на­зи­да­тель­ное тво­ре­ние при­пи­сы­ва­ет­ся свя­ти­те­лю Ро­стов­ско­му, по глу­бо­ко­му чув­ству ве­ры и бла­го­го­ве­ния, ко­то­рым оно ис­пол­не­но: это Ал­фа­вит ду­хов­ный, или Ле­стви­ца вос­хож­де­ния ду­хов­но­го, раз­де­лен­ная на 33 сту­пе­ни, по чис­лу лет Гос­под­них, в под­ра­жа­ние вы­со­ко­му тво­ре­нию Ле­ствич­ни­ка Си­най­ско­го. Но сам Ди­мит­рий от­но­сил его ве­ли­ко­му по­движ­ни­ку Ис­а­ии Ко­ны­стен­ско­му, ко­то­рый, по­доб­но древ­не­му Ила­ри­о­ну Пе­чер­ско­му, из пе­щер Ан­то­ни­е­вых взо­шел на ка­фед­ру Ки­ев­скую. Од­на­ко и до сих пор об­щее мне­ние укра­ша­ет его име­нем свя­то­го Ди­мит­рия.

Но так как рев­ност­ный тру­же­ник при всех сво­их пас­тыр­ских за­бо­тах не мог оста­вать­ся дол­го без по­сто­ян­но­го тру­да, то, по окон­ча­нии мно­го­лет­не­го сво­е­го по­дви­га жи­тий свя­тых, по­чув­ство­вал по­треб­ность в та­кой кни­ге, ко­то­рая бы мог­ла зна­ко­мить чи­та­те­ля с судь­ба­ми Церк­ви в древ­ние ее вре­ме­на. Он ре­шил­ся со­ста­вить ле­то­пись, или Свя­щен­ную ис­то­рию, в та­ком ви­де, чтобы слу­жи­ла ру­ко­вод­ством для про­по­вед­ни­ков. Сми­рен­но со­об­щил он но­вую мысль свою дру­гу ме­сто­блю­сти­те­лю:

«Под на­зва­ни­ем и об­ра­зом ле­то­пис­ца же­лал бы я некие по­лез­ные нра­во­уче­ния пи­сать, дабы не толь­ко ис­то­ри­я­ми уве­се­лять чи­та­те­ля, но и нра­во­уче­ни­я­ми учить. Сие есть мое на­ме­ре­ние, ес­ли не для дру­гих (ибо кто аз, дабы учить уче­ных му­жей), то по край­ней ме­ре для ме­ня са­мо­го». Рев­ност­но на­чал он со­би­рать для это­го пред­ме­та ле­то­пи­си цер­ков­ные, сла­вян­ские, гре­че­ские, ла­тин­ские и об­ра­щал­ся с прось­бою в Моск­ву к Фе­о­ло­гу, дабы по­пол­нил ему недо­ста­ток хро­но­гра­фов ро­стов­ских. По ме­ре то­го, как по­дви­га­лась ле­то­пись, он пе­ре­сы­лал труд свой мит­ро­по­ли­ту Сте­фа­ну на рас­смот­ре­ние, сми­рен­но про­ся его рас­су­дить, бу­дет ли на поль­зу Свя­той Церк­ви или нет, и бла­го­да­ря ис­крен­но за все его за­ме­ча­ния. Но в то же вре­мя и сам укреп­лял ду­хов­но ме­сто­блю­сти­те­ля пат­ри­ар­ше­го на его труд­ном по­при­ще: «Мо­лю, ели­ко мо­гу, Гос­по­да креп­ко­го и силь­но­го, да укре­пит ва­ше Ар­хи­ерей­ство в но­ше­нии толь тяж­ко­го кре­ста. Не из­не­мо­гай, Свя­ти­тель Бо­жий, под та­ко­вы­ми тя­же­стя­ми! ветвь под тя­же­стью все­гда пло­до­тво­рит. Не мни бы­ти тщи тру­ды свои пред Бо­гом, гла­го­лю­щим: при­и­ди­те ко Мне все труж­да­ю­щи­е­ся и обре­ме­нен­ные (Мф.XI:28). Ве­ли­ко воз­да­я­ние по­нес­шим тя­го­ту и вар дне! Не суть су­ет­ны, ими же бла­го­ра­зум­но управ­ля­ет­ся ко­рабль Церкве Хри­сто­вы во вре­мя то­ли­ких обу­ре­ва­ний. Убла­жа­е­те, прео­свя­щен­ство ва­ше, уеди­не­ние, убла­жаю и аз; но и свя­то­го Ма­ка­рия Еги­пет­ско­го рас­суж­де­ние не ху­до, ко­то­рый о пу­стын­ни­ках и о труж­да­ю­щих­ся во гра­дах и для люд­ской поль­зы пи­шет си­це: овыи (пу­стын­но­жи­те­ли), иму­ще бла­го­дать, о се­бе толь­ко пе­кут­ся; иные же (учи­те­ли и сло­ва Бо­жия про­по­вед­ни­ки) иных ду­ши поль­зо­ва­ти тщат­ся: сии оных мно­го пре­вы­ша­ют. Под­ви­зай­ся о укреп­ля­ю­щем вас Иису­се, по­движ­ни­че Хри­стов! Бре­мя сие не по слу­чаю ка­ко­му на­ло­жи­ся ва­ше­му Свя­ти­тель­ству, но смот­ре­ни­ем Бо­жи­им; зане же и ве­нец пра­вед­но­го воз­да­я­ния ждет вас; иго Хри­сто­во бла­го но­си­ти: бу­ди и бре­мя его вам лег­ко».

Од­на­ко, несмот­ря на все уси­лия свя­то­го Ди­мит­рия, ле­то­пис­ный труд его не был до­ве­ден до кон­ца, ча­стью по его бо­лез­ни, а ча­стью от на­сто­я­тель­ных нужд епар­хии, хо­тя и же­лал он весь­ма окон­чить Свя­щен­ную ис­то­рию, как это вид­но из его пись­ма к Фе­о­ло­гу: «Че­го убо мне, бес­силь­но­му, на­де­я­ти­ся? Страх смер­ти на­па­де на мя... а де­ло кни­го­пис­ное как оста­нет­ся? Бу­дет ли кто охот­ник при­нять­ся за него и вер­ши­ти? а еще мно­го на­доб­но в том де­ле тру­ди­ти­ся: го­дом его не свер­шишь и дру­гим го­дом на­си­лу к свер­ше­нию по­спеть, а ко­нец при две­рех, се­ки­ра при ко­рене, косa смерт­ная над гла­вою. Увы мне! не жаль мне ни­че­го, ни­же имам че­со­го жа­ле­ти, бо­гат­ства не со­брах, де­нег не на­ко­пих, еди­но мне жаль то, яко на­ча­тое кни­го­пи­са­ние да­ле­че до со­вер­ше­ния; а еще и о Псал­ты­ри по­мысл бы­ва­ет. Дум­ка за мо­рем, а смерть за пле­ча­ми». Ле­то­пи­сец оста­но­вил­ся на ше­стом сто­ле­тии чет­вер­той ты­ся­чи лет.

Дру­гой, бо­лее необ­хо­ди­мый труд пред­сто­ял ему пред ис­хо­дом жиз­ни: на­пра­вить к ис­тине со­вра­щен­ные умы неко­то­рых из сво­ей паст­вы. Вско­ре по­сле Пас­хи 1708 го­да свя­ти­тель узнал, что в его ка­фед­раль­ном го­ро­де и дру­гих го­ро­дах и се­ле­ни­ях кро­ют­ся лже­учи­те­ли. Свя­щен­ник ро­стов­ский до­нес ему, что один из его при­хо­жан не хо­чет воз­да­вать долж­но­го че­ство­ва­ния ни свя­тым ико­нам, ни мо­щам, и свя­ти­тель из лич­но­го раз­го­во­ра убе­дил­ся в его за­кос­не­ло­сти, ко­гда хо­тел пас­тыр­ски его вра­зу­мить. Ски­ты рас­коль­ни­че­ские из ле­сов Брян­ских, в пре­де­лах Ка­луж­ских, про­ник­ли в его епар­хию, ко­то­рой угро­жа­ли с дру­гой сто­ро­ны сво­им лже­уче­ни­ем ко­стром­ские и ни­же­го­род­ские ски­ты; рас­коль­ни­ки сма­ни­ва­ли лег­ко­вер­ных, осо­бен­но из чис­ла жен­щин. Не ви­дя в сво­ем ду­хо­вен­стве лю­дей, спо­соб­ных дей­ство­вать про­тив угро­жа­ю­ще­го рас­ко­ла, ре­шил­ся он сам по­дать бла­гой при­мер и силь­ное ору­жие про­тив неле­пых тол­ков. Про­стым вра­зу­ми­тель­ным сло­вом объ­яс­нил он на­ро­ду вред­ное на них вли­я­ние брян­ских лже­учи­те­лей и неосно­ва­тель­ность их мне­ний, и, как ис­тин­ный пас­тырь, не стес­нял­ся ни­ка­ки­ми свет­ски­ми от­но­ше­ни­я­ми, ко­гда дол­жен был сто­ять за прав­ду. Свя­щен­ник его епар­хии явил­ся за­щит­ни­ком мне­ний рас­коль­ни­чьих; свя­ти­тель по­сле стро­го­го ис­сле­до­ва­ния от­ре­шил его от долж­но­сти и ве­лел как вдо­во­му ис­кать се­бе ме­сто где-ли­бо в мо­на­сты­ре; но ви­нов­ный тай­ны­ми пу­тя­ми на­шел до­ступ к ца­ри­це, и она хо­да­тай­ство­ва­ла за него пред свя­тым Ди­мит­ри­ем. То­гда блю­сти­тель пра­во­сла­вия пред­ста­вил ца­ри­це весь ход неза­кон­но­го де­ла и сми­рен­но про­сил ее не гне­вать­ся на то, что не мо­жет из­ме­нить сво­е­го ре­ше­ния. «Мно­го бы­ло мне от него до­са­ды, – пи­сал он, – пред мно­ги­ми бо людь­ми ху­ля мое сми­рен­ное имя, на­ри­цал ме­ня ере­ти­ком и рим­ля­ни­ном и невер­ным: оба­че все то ему про­щаю Хри­ста ра­ди мо­е­го, иже уко­ря­ем про­ти­ву не уко­ря­ше и страж­да тер­пя­ще; взи­рая на незло­бие Спа­са мо­е­го, то­му по­пу про­стих, свя­щен­ства не за­пре­тих, и дах ему во­лю из­бра­ти се­бе где ме­сто, в мо­на­сты­ре ко­ем-ли­бо пост­ри­щи­ся. Но гне­ва Бо­жия на се­бе бо­ю­ся, аще вол­ка, в одеж­де ов­чей су­ща, пу­щу в ста­до Хри­сто­во по­губ­ля­ти ду­ши люд­ские рас­коль­ни­че­ски­ми уче­нья­ми. Мо­лю убо Ва­ше Цар­ское Бла­го­ро­дие, не по­ло­жи­те гне­ва на мя, бо­го­моль­ца сво­е­го, что не мо­гу со­де­ла­ти ве­щи невоз­мож­ной».

Узнав, что рас­ко­ло­учи­те­ли уси­ли­лись осо­бен­но в Яро­слав­ле, он сам ту­да по­ехал в но­яб­ре 1708 го­да и убе­ди­тель­ным сло­вом про­по­ве­до­вал о непра­во­сти ве­ры рас­коль­ни­чьей и ис­тине пра­во­сла­вия в за­щи­ту зна­ме­ния чест­на­го кре­ста. Не до­воль­ству­ясь жи­вым сло­вом, на­чал он со­став­лять пись­мен­ные об­ли­че­ния мне­ний рас­коль­ни­чьих, для че­го от­ло­жил де­ло ле­то­пис­ное, ко­то­рое столь­ко его за­ни­ма­ло, по­мыш­ляя в се­бе, как пи­сал он к Фе­о­ло­гу, что: «...Бог не ис­тя­жет его о ле­то­пи­си, о том же, ес­ли мол­чать бу­дет про­тив рас­коль­ни­ков, ис­тя­жет». Свя­ти­тель, как бы пред­чув­ствуя, что и го­ду жиз­ни ему не оста­лось, по­спе­шил де­лом так, что к Ве­ли­ко­му по­сту оно со­всем по­чти окон­чи­лось. Это был его зна­ме­ни­тый «ро­зыск о Брын­ской ве­ре» или пол­ное об­ли­че­ние про­тив рас­коль­ни­ков; по­след­ний труд, ко­то­рым по­да­рил он оте­че­ствен­ную Цер­ковь, как твер­дый щит от лже­уче­ния, ко­то­рым хо­тел огра­дить паст­ву и по­сле сво­ей кон­чи­ны. Изу­ми­тель­но, с ка­кой быст­ро­той на­пи­сал он свою мно­го­слож­ную кни­гу, со­би­рая ото­всю­ду изуст­ные вер­ные све­де­ния о сек­тах и тол­ках рас­коль­ни­чьих от лю­дей, жив­ших по их ски­там и об­ра­тив­ших­ся к ис­тине. Бла­гой при­мер свя­ти­те­ля воз­двиг и но­во­го по­движ­ни­ка про­тив рас­коль­ни­ков в ли­це Пи­ти­ри­ма, быв­ше­го стро­и­те­ля Пе­ре­я­с­лав­ско­го, ко­то­рый по­слан был дей­ство­вать про­тив них на Кир­жач и мно­гих об­ра­тил впо­след­ствии в сане епи­ско­па Ни­же­го­род­ско­го. Свя­той Ди­мит­рий ис­кал све­де­ний про­тив рас­ко­ла и в Москве, у сво­их уче­ных дру­зей, про­ся их тща­тель­но рас­смот­реть свя­щен­ную утварь со­бо­ров, мо­гу­щую слу­жить об­ли­че­ни­ем неправ­ды.

Да­же в по­след­них сво­их пись­мах по­сто­ян­но из­ве­щал он Фе­о­ло­га о но­вом сво­ем со­чи­не­нии, ко­то­рое за­ни­ма­ло всю его де­я­тель­ность, хо­тя и ску­чал та­ко­го ро­да пре­ни­я­ми и на­де­ял­ся до­вер­шить его к Свет­ло­му празд­ни­ку, жа­лу­ясь толь­ко на недо­ста­ток пис­цов. Этой кни­гой окон­чи­лись пись­мен­ные тру­ды свя­ти­те­ля на со­ро­ка­двух­лет­нем ино­че­ском его по­при­ще и се­ми­лет­нем свя­ти­тель­стве в Ро­сто­ве. По­вто­ряя вме­сте с Да­ви­дом: «Пою Бо­гу мо­е­му, дон­де­же есмь», он го­во­рил, что мы дол­жен­ству­ем что-ли­бо де­лать во сла­ву Бо­жию, да час смерт­ный не в празд­но­сти нас за­станет, и по­мыш­лял воз­вра­тить­ся к сво­е­му Ле­то­пис­цу, ес­ли Бог по­мо­жет его немо­щи; но она его одо­ле­ла на пять­де­сят вось­мом го­ду от рож­де­ния, ибо си­лы его, из­ну­рен­ные мно­го­лет­ни­ми тру­да­ми, бо­лее и бо­лее осла­бе­ва­ли, и уже за год до сво­ей кон­чи­ны пи­сал он в Моск­ву к сво­им дру­зьям: «Бог весть, мо­гу ли на­ча­тое со­вер­шить? по­не­же ча­сто и мои неду­го­ва­ния пе­ро пи­шу­щее от ру­ки отъ­ем­лют и пис­ца на одр по­вер­га­ют, гроб же очам пред­став­ля­ют, а к то­му очи ма­ло ви­дят и оч­ки не мно­го по­мо­га­ют, и ру­ка пи­шу­щая дро­жит, и вся хра­ми­на те­ла мо­е­го близ ра­зо­ре­ния».

Та­ко­вы бы­ли по­дви­ги свя­ти­тель­ские свя­то­го Ди­мит­рия, но кто ис­чис­лил его ке­лей­ные по­дви­ги? Ибо он был бод­рый мо­лит­вен­ник и пост­ник и как пи­са­ни­я­ми сво­и­ми вну­шал дру­гим за­по­ве­ди по­ста и мо­лит­вы, так и со­бою по­да­вал при­мер к их ис­пол­не­нию. Во все дни пре­бы­вал он в воз­дер­жа­нии, вку­шая ма­ло пи­щи, кро­ме празд­ни­ков, а в первую неде­лю Че­ты­ре­де­сят­ни­цы од­на­жды толь­ко раз­ре­шал се­бе пи­щу, в Страст­ную же неде­лю толь­ко в Ве­ли­кий Чет­верг, и то­му же на­учал сво­их прис­ных. Он со­ве­то­вал им при каж­дом уда­ре­нии ча­со­во­го ко­ло­ко­ла па­мя­то­вать час смерт­ный, ограж­дая се­бя крест­ным зна­ме­ни­ем с мо­лит­ва­ми: «От­че наш» и «Бо­го­ро­ди­це». При­хо­див­ших к нему в ке­ллию не от­пус­кал без на­зи­да­ния и бла­го­сло­ве­ния ма­лы­ми ико­на­ми и все свои неболь­шие ке­лей­ные до­хо­ды упо­треб­лял на доб­рые де­ла, про­мыш­ляя о вдо­вах и си­ро­тах; ча­сто при раз­да­че ми­ло­сты­ни ни­че­го не оста­ва­лось у са­мо­го для по­тре­бы жи­тей­ской. Неред­ко со­би­рал он в свою кре­сто­вую па­ла­ту ни­щих, сле­пых и хро­мых, раз­да­вая им одеж­ду вме­сте с хле­бом, ибо он, по­доб­но Иову, был оком сле­пых, но­гою хро­мых и уте­ши­те­лем сво­ей паст­вы. Непре­стан­но ожи­дая сво­е­го ис­хо­да по умно­же­нию бо­лез­ни и опа­са­ясь, чтобы не ста­ли ис­кать по­сле его кон­чи­ны мни­мых бо­гатств, свя­ти­тель за два го­да до кон­чи­ны на­пи­сал свою ду­хов­ную, в ко­то­рой из­ли­лась пред Гос­по­дом и че­ло­ве­ка­ми вся его вы­со­кая хри­сти­ан­ская ду­ша, ис­пол­нен­ная люб­ви к ближ­ним и глу­бо­чай­ше­го сми­ре­ния.

https://azbyka.ru/days/sv-dimitrij-rostovskij