Еще одно измерение любви: преподобный Алексий, человек Божий. Елизавета Пронь

Страница для печатиОтправить по почтеPDF версия
Икона преподобного Алексия, человека Божия

Алексий, человек Божий, показывает пример той любви, которой учил нас Христос.

Дом знатного римского сенатора Евфимиана стороной обходили патриции, а легат Фест при любом упоминании о опальном вельможе плевался и кривился, словно выпил кислого вина. Так уж был устроен Рим, что люди, отличающиеся душевной добротой, милосердные и бескорыстные, отнюдь не пользовались в нем особым уважением сильных сего мира. Сироты, вдовы, больные, нищие и путники со всей округи – напротив, – отлично знали имя сенатора. Только Евфимиан мог три раза в день устроить у себя дома три стола для алчущих и жаждущих, лишенных крова и, что часто случалось, веры. Лично утешал и подбадривал, а его жена, почтенная Аглаида, вместе со слугами кормила, поила, лечила и не гнушалась самой грязной работы возле своих странных гостей. Милость Божия, казалось, почивала на их доме: полная чаша не пустела, сколько бы несчастных не приходилось кормить Евфимиану. Счастье сенатора омрачала только гнетущая тишина богатых палат, лишенная детского смеха, и тогда он начинал сомневаться в Божией справедливости. Аглаида не оставляла надежды – еще усерднее молилась и взывала к Небесам в бесхитростной молитве.

Однажды, привычно проворно омывая раны какого-то безродного путника, ищущего в стенах хлеба и приюта, по непонятному, внезапно накатившему недомоганию, женщина явно поняла: Бог услышал ее. Долго боялась поделиться с мужем своими догадками, а когда округлившийся стан стало трудно скрывать самыми просторными туниками, Евфимиан и сам понял: благословение Господне посетило их дом долгожданным счастьем. Младенца назвали Алексий, защитник. Мальчишка рос смышленым и здоровым ребенком, хорошо и прилежно учился. Евфимиан и Аглаида души не чаяли в сыне и в мечтах уже подбирали ему достойную невесту. Обязательно красивую, богатую и, желательно, царской крови. Мнения сына почему-то не спрашивали, да и что тут спрашивать – Алексий всегда и во всем был покорен воле родителей. Тем более, ему хотели только наилучшего…

Брачный пир подходил к концу, когда молодожены – так юны и прекрасны своей застенчивостью – покинули застолье и отправились в приготовленные палаты. Алексий спокойно шагал длинным коридором. Невеста – молчаливая и очень красивая девушка, тихо шла рядом. Шелохнулся тяжелый занавес при входе в покои, нежно побрякивали украшения на молодой жене. Уже потом она, вся в слезах, будет рассказывать родителям мужа: «Алексий протянул мне свой золотой перстень и поясную пряжку со словами: «Сохрани это, и да будет между тобой и мной Господь, доколе не обновит нас Своею благодатью». Потом он вышел из брачного покоя», – растерянно повторяла она. Как оказалось, той же ночью Алексий покинул отчий дом, и где он теперь – не знал никто. И не мог узнать, не смотря на тщательные поиски, в течение долгих лет. Время шло, об Алексии не было ни весточки, но родительские сердца бились надеждой – неужели Тот, Кто даровал им долгожданное дитя, оставит их милостью в этот трудный час? Все таким же безотказным к бедолагам был дом Евфимиана, все так же во все концы света спешили слуги. Алексий словно в воду канул…

Месопотамия. Лето 377 года от Рождества Христова. Знойный полдень заливает все вокруг палящим солнцем, и улицы пустеют на глазах. В крепкие ворота местного храма пресвятой Богородицы из последних сил стучатся два путника. Их запыленные одежды, избитые сандалии без лишних слов говорят, что в пути они не первый день, уставшие, обессиленные, алчущие... Вратарник открыл тяжелую дверь и, перебросившись с пришельцами несколькими фразами, посторонился, дав войти. В тени старой оливы, когда гости немного пришли в себя от нечеловеческой жары, разговор продолжился:

– Большое горе случилось у моего господина, римского сенатора, – рассказывал один из путников. Ему внимали немногочисленные присутствующие – вратарник и пара нищих попрошаек у входа в храм. – Я служу ему много лет, и не могу сказать ни одного плохого слова в его адрес. Он добр и милосерден, всегда помогает нуждающимся. И вот такая беда… Много лет у него и у его жены не было детей. Наконец, Господь услышал их молитвы – родился сын. Уж как любили они его, как заботились. И мальчик всегда радовал родителей. Отец нашел ему прекрасную невесту царских кровей, сыграли свадьбу. И вот в ночь после брачного пира юноша пропал.

– Он молод. Хорошо одет. По нему видно, что он из знатной семьи, – вскочил на ноги второй из путников. – Римлянин, одним словом. Так ты не видел здесь никого, кто бы подходил под наше описание? – вперил он пристальный взгляд во вратарника.

– Да нет, сами посмотрите – у нас тут все больше люди попроще, а то и вообще больные да нищие. Сам погляди. Вот этот, например. Прибился к нам недавно – вон, одни лохмотья на нем. Живет подаянием – просит милостыню в притворе, и молится с утра до ночи. Вкушает только хлеб и воду. Каждое воскресенье приобщается Святых Христовых Тайн, – вратарник, по непонятной причине, уважительно кивнул на мужчину неопределенного возраста в облезлых остатках одежды, грязного, худого, но с неожиданно счастливым выражением лица.

– Блаженны нищие духом, говорил о таких мой господин, – подумал слуга и бросил к ногам несчастного несколько серебряных монет. Тот благодарно кивнул и воздел очи горе, что-то бормоча себе под нос. – Ну точно блаженный, – еще раз убедился в своей правоте посланник Евфимиана.

…Вратарник Эдесского храма Пресвятой Богородицы проснулся в холодном поту. Ему приснилась Сама Владычица-Богородица, Царица Небесная. – В пыли двора этого храма вот уже семнадцать лет просит милостыню и возносит молитвы к Моему Сыну за грехи всего мира нищий Алексий, – царственно прозвучал Ее голос. – Милость Господа нашего на нем. Алексий есть человек Божий. – И исчезла, словно и не было Ее. А я проснулся, – в сотый раз пересказывал вратарник свое ночное видение горожанам. Те и сами замечали, что молитвам простого нищего Господь скоро внимал, и не раз просили помолиться – каждый о своем.

Как-то утром горожане не нашли блаженного бедолагу на привычном месте в пыли у ступеней храма. Подняли на ноги всю Эдессу, и выяснилось, что Алексия видели садящимся на корабль, который отправлялся в город Таре в Малой Азии, на родине святого апостола Павла.

Небольшое суденышко буря терзала всю ночь. Алексий молился непрестанно и просил у Господа помощи не для себя (он не боялся предстать на суд Вседержителя хоть и в этот миг), – просил за путников и команду, дрожавших от ужаса перед силой разнузданной стихии. Уже под утро в рассветном тумане показались знакомые очертания. – Италия, – понял Алексий. – Сколько лет прошло. Что же, таков Божий промысел для меня, грешного…

…В доме Евфимиана, знатного римского сенатора, было как всегда в обеднюю пору, многолюдно. Больные, хромые, слепые, калеки, путники и сироты толпились возле входа в ожидании привычной трапезы. Слуги проворно накрывали столы в тени изумрудной зелени витой лозы. Хозяин дома, поклонившись еще одному гостью, вскользь расспросил его о том, что привело его сюда и, удовлетворен краткими ответами, пригласил к трапезе. Тот держался спокойно и сдержанно. Уже после обеда он поведал Евфимиану и Аглае некоторые подробности из своей жизни и попросил приюта. – Знаю, что и кровные твои пребывают в странствии, – глядя прямо в глаза сенатору, негромко сказал нищий. Аглая заплакала. Евфимиан отвернулся. Путника поселили в сенях сенаторского дома. Слугам было велено кормить его схозяйского стола, а одного прислужника даже приставили для помощи, – так расположил сердце Евфимиана, казалось бы, заурядный гость. Да и звали его, как и давно пропавшего сына хозяев, Алексием. Но, вместе с милостью сенатора, на Алексия посыпались оскорбления и издевки от челяди. Слуг бесило, что даже самые изощренные издевательства странный нищий принимает со смирением и радостью. Он оставался нетребователен и тих, по-прежнему питался хлебом и водой, а по ночам бодрствовал и молился. Внимания присутствующих не привлекал, никому не мешал, жил, стал для всех привычным, как сверчок в чулане, и никто так и не заметил, что с его появлением в доме воцарился дух покоя. Даже боль за давно пропавшим сыном хозяев, казалось бы, смягчилась и приутихла. Так прошло ни много, ни мало – еще семнадцать лет.

…Был обычный воскресный день. Божественная Литургия в соборе святого апостола Петра подходила к концу, когда молящиеся содрогнулись от священного ужаса. От святого престола послышалось громогласное: «Ищите человека Божия, чтобы он помолился о Риме и всем народе его». Все присутствующие, вместе с императором Гонорием и Папой Римским Иннокентием I в ужасе и восторге пали ниц. На следующем богослужении, в четверг вечером, в соборе апостола Петра, казалось, собрался весь Рим, молясь ко Господу открыть им имя пресловутого человека Божия.«В доме Евфимиана – человек Божий, там ищите», – раздалось в звенящей тишине храма.

Недоумевая, сенатор еле поспевал впереди толпы, что мчалась к его палатам, желая увидеть человека Божия. Но там не нашлось никого, кто был бы хоть немного схожей кандидатурой. Евфимий растерянно обошел весь дом. В сенях, в темном уголке, на коленях стоял слуга, а перед ним лежало бездыханное тело нищего, что уже много лет незаметно и тихо влачил там свое жалкое существование. Сенатор уже хотел пройти мимо, отдав указания насчет скромного погребения, но его взгляд упал на лицо, нет – лик почившего. Именно лик, сиявший неземным светом, увидел Евфимиан и опешил.– Не успели… – тихо молвил. Что-то несуразное – об обретенном сыне – шептал слуга, но растерянный чиновник уже не слушал его.

С почестями тело нищего перенесли в храм. Казалось, он крепко и безмятежно спит, таким светлым было его лицо. В руке почившего был крепко зажат свиток. Лишь по просьбе императора и Папы Римского, преклонивших колена, удалось извлечь его, и чтец храма огласил во всеуслышание:

– Молю вас, любезные мои родители и честная невеста моя, не обижайтесь на меня, что я, покинув вас, причинил вам столь великую скорбь; я и сам скорбел сердцем о печали вашей; многократно молил я Господа, чтобы Он даровал вам терпение и сподобил вас Царства Небесного. Верую, что насколько великую скорбь причинял вам, настолько большую радость получите вы в Царствии Небесном. Грешный Алексий, сын Евфимиана и Аглаиды, верный муж своей жены, – дрожащим голосом дочитывал клирик последнюю строчку свитка...

В тот день в Риме случилось много чудес: немые начинали говорить, слепцы прозревали, одержимые и душевнобольные выздоравливали – молитвами простого нищего – Алексия, человека Божия.

Сегодня он – скорый помощник и заступник далеко за пределами Италии и Рима. Его житие давно стало объектом споров маститых богословов и только воцерковляющихся неофитов. Нам, наверное, никогда не понять божественную логику его поведения. Оставил жену и сбежал, исчез, заставил родителей страдать, и все ради чего? Сколько таких недоуменных вопросов можно найти на любом обсуждении под житием преподобного Алексия, человека Божия. Не монах, но преподобный, величайший разрушитель общепринятых стереотипов, свидетельство смирения и безграничной веры, о которой нам можно только мечтать. Исполнивший буквально повеление Христа: «Отвергнись себя, возьми крест свой и следуй за Мною». Поистине, мудрость мира сего есть безумие пред Богом (1 Кор. 3, 19). И с другой стороны: сколько лет под кровом дома сенатора жил родной сын, а отец искал его на другом конце света. Что это? Слепота сердца или Божий промысел?

В житии преподобного есть много вопросов, но также в нем есть и множество ответов на вопросы, которые так часто возникают в жизни каждого человека. Отношения с родителями, со своей семьей, с другими людьми, которые встречаются на нашем жизненном пути, мы в основном строим, базируя только на собственном эгоизме. И как порой тяжело отказаться от личного Я ради других. Алексий, человек Божий, показывает для нас пример той любви, которой учил нас Христос. Возможно, опять нами не понимаемой, порой, даже неприменимой к нашей жизни, но от того – не менее истинной. Молитвами Твоего святого, Господи, дай и нам любить других – и ближних, и дальних, и родных, и чужих, и бедных, и богатых. Любить бескорыстно, не требуя любви взамен. Любить любовью человека Божия.

https://spzh.news/ru/istorija-i-kulytrua/52345-jeshhe-odno-izmerenije-ly...