Современные авторы

Ручеёк в информационном потоке. Протоиерей Андрей Ткачёв

Андрей Ткачёв, протоиерей

Рынок информации кажется очень насыщенным. Любитель вкусной еды найдет множество телепрограмм и целевых журналов об этом. И для того, кто любит машины информации на лотках и на экране – не меньше. Охота и рыбалка, здоровье, домашний интерьер, ногти и волосы, все буквально может стать, и стало уже темой постоянных, дотошных, профессиональных обсуждений и журналистских исследований. Добавим сюда музыку, кино, желтые новости, политику…

Чем искушаемся? Случаи из церковной практики. Пономарёв Ф. А.

Яблоко

Зачастую в православных кругах приходится слышать пресловутое: искушение. Искушение дома, искушение на работе или, как сейчас принято говорить, в офисе, искушение на клиросе и даже в алтаре. Поставил на газ чайник и забыл — искушение, проспал и опоздал на работу — искушение, сфальшивил на клиросе — искушение, не положил ладан в кадило — оно же. Создаётся впечатление, что, с одной стороны, для православных слово искушение заменило одновременно сразу все существующие бранные слова, а с другой — стало лучшим способом переложить ответственность за свои собственные ошибки на “кого-нибудь”, кто подальше. В первом случае речь идёт об обыкновенном искажении смысла слова, что сегодня встречается сплошь и рядом. Во втором всё гораздо интереснее.

О князе Владимире и о том, как выяснить отношения со святыми. Протоиерей Владимир Вигилянский

прот. Владимир Вигилянский

Когда я родился, мама хотела меня назвать одним именем, а отец – другим – так же, как звали его друга, погибшего в сталинских лагерях. Но родители так разругались, что спросили мою старшую сестру. Она была в то время усердным учеником детского сада, слушавшим идеологические уроки. Поэтому она сказала, что меня нужно назвать как Ленина, Владимиром. Это был 1951-й год, всё простительно, но промыслительно. Через мою маленькую сестру – несмышлёное дитя, я был назван Владимиром, а потом выяснилось, что у меня такой великий небесный покровитель. А к Владимиру Ульянову довольно, мягко скажем, прохладное отношение.

О мистической красоте церковного языка. Архимандрит Рафаил (Карелин)

арх Рафаил (Карелин)

Древний язык ближе к внутреннему логосу – языку духа, языку религиозной интуиции и молитвенных созерцаний. Это язык не рассудка, а сердца, язык глубоких гностических проникновений, язык напряженной духовной энергии и особой динамики. Древние языки вызывают в человеческой душе нечто вроде припоминаний о потерянной человеком способности внутренних непосредственных передач своих мыслей, восприятия другой души и озарений от Бога.

Заплясанные бесами. Протоиерей Андрей Ткачёв

Преподобный Исаакий Печерский

В житии Исаакия Печерского сказано о том, что бесы обманули подвижника. Они явились к нему в виде ангелов, обещая явление Христа. Когда в келье появился свет, и кто-то величественный пришел к Исаакию, бесы сказали: «Поклонись! Это – Христос». Исаакий поклонился, и тогда бесы приняли привычную безобразную внешность и с криками: «Исаакий наш!» стали плясать. В пляску был вовлечен и несчастный монах. Наплясавшись вдоволь, злые духи исчезли, а обманутый ими монах остался бездвижно лежать на полу своей тесной кельи. Его келья была раскопана, он был найден, и отцы Лавры стали отмаливать несчастного, лечить его, ухаживать за ним.

«Человеческий фактор». Протоиерей Андрей Ткачёв

Андрей Ткачёв, протоиерей

Страна содрогнулась недавно, узнав о происшествии с «Булгарией». Посреди слез, и грусти, и недоумения, и вопросов «за что?» властно в очередной раз прозвучало: «человеческий фактор». За этой емкой формулировкой – и расхлябанность, и безответственность, и стремление к прибыли любой ценой, и кажущееся вечным русское «и так сойдет». Но вот не «сходит». В этот раз не «сошло», и сто раз еще не «сойдет», если выводы сделаны не будут. В технический век ошибиться легче, а плоды мелких ошибок непоправимее.

Призвавшие смерть. Монах Пантелеимон (Королёв)

Монах Пантелеимон (Королёв)

Священное Писание довольно неохотно повествует о тех людях, которые самостоятельно прервали свою жизнь. Такое умолчание открывает некоторым «апологетам самоубийства» возможность говорить, что, мол, Библия вовсе не осуждает суицид, а Церковь придумала свои запреты существенно позже. Однако внимательный читатель Библии не только поймет причины описанных самоубийств, но и увидит особую любовь и щедрость Бога к людям, стоявшим на грани смерти, но не потерявшим упования на Промысел.

"Ненавидь врагов Божиих"? Александр Ткаченко

Александр Ткаченко

Как переврали одну цитату

"Хуже себя". Марина Журинская

Марина Журинская

Много лет я только молча ужасалась, читая в Евангелии от Матфея стих 23:15; чувство ужаса разделяли со мной и те, с кем я об этом стихе говорила. Однако наконец я решила набраться храбрости (не без трепета) и попробовать о нем поразмышлять. Но увидела, что для большей ясности нужно начать заранее, с предыдущей главы. Почему — надеюсь, изложение это покажет.

Неправильные нищие или запотевшая милостыня. Александр Ткаченко

Александр Ткаченко

Иногда делаешь все вроде бы правильно, а душа не на месте. У меня так бывает всякий раз, когда иду вдоль шеренги помятых личностей, выпрашивающих на подходах к храму денежку «во славу Божию». Или когда в метро вижу очередную печальную женщину с картонкой в руках: «Помогите Христа ради! Умирает сын-дочь-внук-муж». Или когда поддатый инвалид в армейской форме пристает к водителям, пока машины стоят в пробке у железнодорожного переезда....

ВОЗВРАЩАЯСЬ К "СОЛЯРИСУ". Владимир Гурболиков

Владимир Гурболиков

Сегодня, зайдя в магазин видеопродукции и спросив «Солярис», вы скорее получите новый американский фильм, чем ставшую классикой экранизацию Андрея Тарковского. Американская версия «Соляриса», на мой взгляд, на фоне и романа Лема, и фильма Тарковского — это очень и очень слабое кино. И как всякое слабое кино, его невозможно разбирать всерьез и пытаться понять, чему режиссер пытался следовать — научному мышлению Лема или притчевости Тарковского. А вот то, что почти забытым оказался наш фильм, — конечно, несправедливо. Это вытеснение, эту потерю  мы как будто воспринимаем как норму. Поэтому можно, пожалуй, и порадоваться тому, что читатели и зрители снова и снова возвращаются к книге и ее экранизациям, обсуждая поставленные в них вопросы. Недавно на кураевском Форуме я увидел вопрос о различиях между книгой Станислава Лема «Солярис» и фильмами, снятыми на ее основе. И с удивлением прочел, например, такие ответы:

«Заметил некоторый снобизм по отношению к зрителю: скрытые образы, аллюзии в неимоверных количествах. Станислав Лем, наоборот, исходя из сюжета, пытается дать максимум открытой информации».

«Думаю, что Тарковский замечательный морализатор, но никудышний режиссер. Не считая нескольких эпизодов, фильм банально скучен. Такое впечатление, что Тарковский сделал фильм для себя, а на нас ему было плевать».

«“Думаю, что Тарковский замечательный морализатор, но никудышний режиссер”. А по-моему, скорей, наоборот».

О РАВНОДУШИИ: ОБРАТНАЯ ПЕРСПЕКТИВА. Игумен Савва (Мажуко)

Игумен Савва (Мажуко)

Здесь предлагается еще один аспект темы равнодушия. Дело в том, что довольно часто люди принимают за равнодушие то, что равнодушием вовсе не является. А почему? — Да из-за собственного равнодушия! Очень хочется человеческого участия — но в той и только в той форме, которую ты сам разработал и спроектировал; иное не принимаем, потому что равнодушны к другим, и нам вовсе не интересны их свойства и намерения.

Просвещает всех. Алексей Варламов

Купола православного храма

В трагедии Андрея Платонова «14 красных избушек» есть некий персонаж, ученый всемирного значения, председатель Комиссии Лиги Наций по разрешению мировой экономической и прочей загадки по имени Эдвард-Иоганн-Луи-Хоз, который приехал в СССР посмотреть, как строится социализм на краю ойкумены. Результат его глубоко не удовлетворяет. «Шестнадцать лет с коммунизмом возятся, до сих пор небольшой земной шар не могут организовать. Схоластики! Я штрафовать вас буду», — выносит возмущенный старик приговор.

RSS-материал